Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Остановка по принуждению



На прошлой неделе у Пермского театра юного зрителя поставили остановочный павильон.
Поставили не просто так, а с особым цинизмом и с «соблюдением всех стандартов».
Елизавета Ивановна Любимова, для которой в 1899—1902 годах был построен особняк, не выдержала и...



Collapse )

Модель — Катерина Орлова (Екатерина Смолякова-Орлова).
Идея, фото — Наталья Аксентьева @klyaksina.
Постановка, свет (и ещё классные фото будут) — Алексей Гречищев.
Гардероб — Наталья Аксентьева, Катерина Орлова.
Реквизит — Катерина Орлова.
Транспорт, безопасность — Алексей Кокаровцев.
promo klyaksina october 10, 2012 03:11 22
Buy for 100 tokens
В середине XVI века Аника Строганов, солепромышленник из Сольвычегодска, узнал о богатых соляных источниках Перми Великой и направил к Ивану Грозному своего сына Григория с просьбой о передаче Строгановым камских земель. Вернулся Григорий с жалованной грамотой: "Се яз царь и великий князь Иван…

30 июля 2013 года. Новосибирский театр оперы и балета



Одно из крупнейших в России театральных зданий построено в 1931—1941 годах.
Открытие театра планировали на 1 августа 1941 года, но по понятным причинам оно не состоялось. В годы Великой Отечественной войны в здании хранились экспонаты многих советских музеев.
12 мая 1945 года состоялся первый спектакль — опера М. И. Глинки «Иван Сусанин» в постановке Н. Г. Фрида



5 ноября 1970 года у театра, на площади Ленина, был открыт памятник В. И. Ленину

Collapse )

#ЦветСвет, февраль

Февральской темой светомузыкального шоу #ЦветСвет стал пермский балет.
На подпорные стенки транслировались фрагменты постановок Пермского академического театра оперы и балета им. П. И. Чайковского



Collapse )

#ЦветСвет в январе: https://klyaksina.livejournal.com/1373053.html

А в марте (с 2 марта по 1 апреля в пятницу, субботу и воскресенье в 20.00, 21.00 и 22.00) посетителям набережной предложат инсталляцию, посвящённую пермской деревянной скульптуре.

Ночь в стенах театра

Темно. Тусклый свет дает бутафорская луна. Кругом все спит. Даже сам Боголюбов заснул. Голинкин mezza-voce всхрапывает в diez-minore. Все артисты на сцене. Хор застыл, как всегда. В зрительном зале несколько завзятых театралов, днюющих и ночующих в театре. Театральные психопатки и капельдинеры in corpore. Члены верховного совета выходят на сцену в костюмах "жрецов" после тайного совещания. Что происходит на этом заседании, знает, как водится, весь город, кроме, разумеется, репортеров.
Один из членов
На сцену спустилася тьма,
Пора расходиться в дома,
Ночь наступает,
Ударил час,
Все засьшает,
Огонь погас.

Хор членов повторяет. Раздаются звуки торжественного марша из "Пророка".
Пермская опера поднимается в глубине сцены, окруженная любовью пермяков, освещенная радужным светом, веселая и довольная. На ней чистенький костюм "собственной мастерской работы" костюмера Ефимова и костюмерши Соколовой. Прическа парикмахера Зильберга.

Хор (поет на мотив из "Игоря')
Солнцу красному - слава!
Частым звездочкам - слава!
Слава в небе высоком!
Нашей опере - слава! Слава!
И дирекции - слава! Слава!
Слава у нас на Перми!
Раздаются сильные стуки с улицы.
Голос
Отоприте! Отоприте!
Ах, зачем не витязь я,
Зачем я не богатырь —
Выломала б двери я,
Железныя, чугунныя.

Чтобы не портить городского имущества, двери отпирают.

Пермская драма (появляется в виде женщины — сущего заморыша. Она поросла мхом, напоминающим "траву забвения". На ней заметны тяжелые следы кружковских спектаклей. В костюме много купюр)
Невольно к этим грустным берегам
Меня влечет неведомая сила:
Знакомые печальные места,
Я узнаю окрестные предметы.

Опера (с ужасом)
Чей-то голос неизвестный
Потревожил мой покой?

Хор членов верховного совета (мрачно)
Кто здесь блуждает?
Пришлец безрассудный,
Прочь! Не тревожь
Наших граждан любовь!

Кружок (вбегает неизвестно откуда и начинает ласкаться к Драме)
Тебя я, вольный сын эфира,
Возьму в надзвездные края...

Драма
Прочь! Не смей прикасаться!

Все (члены верховного совета, театралы, психопатки), очарованные Оперой, не спускают с нее глаз, не обращая на Драму никакого внимания.

Драма (торжественно — к членам верховного совета)
Граждане! Коварная Эвтерпа
Успела вас обманом обольстить,
И вы могли в постыдной неге
Значенье "драмы" позабыть...
Внимайте ж! Мною вам судьба
Свои веленья объявляет:
Лживой надеждой, о Пермь, не пленяйся,
Счастье в одной только драме найдешь;
Опера будет в Перми позабыта —
Так решено неизменной судьбой.
Прочь, обольщенье!
Прочь, чары обмана!

Машет волшебным жезлом, но все остается по-прежнему, только Кружок исчезает.

Драма
Позор! Тоска! о жалкий жребий мой!
(с плачем проваливается).

Общий хор (в экстазе)
Главный бой решен,
Враг в конце сражен
И сидит, как рак,
На мели!

Голинкин (в ужасе)
Остановитесь, нечестивцы!
И "князя свинскаго" вы марш оставьте! ..

Начинается общая пляска. Балет танцует "качучу", остальные — "кто во что горазд".

Тень (поет вроде баритона)
Мне все здесь на память
Приводит былое
И прошлых сезонов
Счастливые дни...

Один из членов верховного совета
Но кто ты? Речь твоя опасна,
Тебя послать нам в ад иль рай?

Тень (принимает человеческий облик и выходит на авансцену)
Итак, узнай — я баритон Круглов!

Все артисты (хором)
Круглов! О ужас!

Публика
Круглов! О радость!

Круглов
О дайте спеть в Перми хоть разик,
И я Казань сумею позабыть,
Спасу я честь свою и славу,
И Пермь я снова покорю!

Психопатки выбегают из публики и принимаются качать и целовать Круглова.
Амирджан и Образцов берут друг друга за руки, а потом берут верхнее "соль", но получается разница на полтона.

Круглов (опьяненный восторгами психопаток)
Нас было двое —
Южин и я ...

Психопатки визжат еще пуще. Некоторые плачут.

Михайлова (в костюме гувернантки из "Пиковой дамы')
Mesdames! Что здесь у вас за шум?
Голинкин сердится...

Храповицкая (в костюме графини)
Ну, времена! Повеселиться толком не умеют...

Резунов поспешно надевает костюм Лоэнгрина и свистит своего лебедя (№ 333).
Другие артисты ударяются в бегство.

Гагаенко
Какие сборы теперь пойдут,
Когда узнают, что было тут!

Сангурский (появляется в костюме Мефистофеля. На него "пущают" верхний свет)
Ха! Ха! Ха!

Боголюбов (входит со звонком, но, видя происходящее, машет рукой и кричит)
Занавес!

Картина. Психопатки продолжают откачивать Круглова. Искусство загорается от стыда. В глубине показывается городовой. Ильющенко и Шеин бьют в набат и кричат: "Радость вам, православные!" В темноте сверкают пятки убегающих артистов. Резунов едет на лебеде по направлению к Каме. Со всех концов города стекаются пермяки и поют заключительный хор из "Игоря". Наконец показываются пожарные...

(Продолжение, может быть, будет).

В. Гукс
1 декабря 1899


*Боголюбов — Н.Н. — режиссёр городского театра.
Верховный совет — имеется в виду городская дирекция.
Б.Б. Амирджан, Л.М. Образцов, Михайлова, М.М. Резунов, О.М. Храповицкая, В.А. Гагаенко, В.М. Сангурский, Г.Я. Шеин, М.С. Ильющенко — артисты городской оперы сезона 1899—1900 гг. М.М. Голинкин — капельмейстер труппы.
Психопатки — так в городе называл местных неистовых театралок, поклонниц оперы.

("Прогулки по старой Перми: Страницы городского фельетона конца XIX - начала XX в.")

Закулисье оперного

Завтра в Пермском академическом театре оперы и балета им. П. И. Чайковского пройдёт "Оперный экстрим": http://permopera.ru/playbills/repertoire/show/25580

А у меня очередная небольшая партия картинок из закулисья



Collapse )

13 и 14 июля. Театральный фонтан

Два вечера мы провели на представлениях Театрального фонтана.
13-го июля поехали без сменной одежды и обуви для ребёнка, уже на месте поняли свою ошибку и на следующий день исправились, позволив Роману бегать среди струй воды, благо, вечер выдался тёплым



Collapse )

***

Последние дни театр "Одеон" опять объявил представления "исключительно для взрослых". На эти представления публики собирается больше, чем в обыкновенные дни. Любителей пикантного у нас, как видно, немало, но ничего особенного, и даже ничего пикантного, театр не дает. Гораздо лучше, гораздо интереснее обыкновенные картины, дающие снимки природы, жизни, а не представления с бесконечными раздеваниями. (22 июня 1907)

*Электротеатр "Одеон" — первый кинотеатр в Перми, выстроен в июне 1907 года и спешно снесён в августе. На его месте в этом же году начала строиться земская управа (сейчас это Пермский педагогический университет).

("Прогулки по старой Перми: Страницы городского фельетона конца XIX - начала XX в.")

Первые народные

90 лет назад, 14 марта 1927 года, Пермский театр рабочей молодёжи (ТРАМ) — родоначальник Пермского академического Театра-Театра — представил публике свой первый спектакль — "Броненосец Потёмкин".

Правда, в "Календаре-справочнике" пишут, что было это 19 марта...

"В день открытия ХХIII съезда КПСС на улицах Перми появились афиши, извещавшие о премьере Октябрьской поэмы В. Маяковского «Хорошо!» на сцене Пермского народного драматического театра. И никого из пермяков не удивило, что народный театр осуществил такую сложную постановку.
Жители города знают, что народные театры — музыкальной комедии при Дворце культуры имени Я. М. Свердлова, драматические при Дворце культуры имени В. И. Ленина и при Доме культуры железнодорожников берутся за большие полотна и с успехом справляются с ними. Но, вероятно, немногим известно, что первые народные театры возникли лишь после Великой Октябрьской социалистической революции, 40 лет назад.
В Перми первый народный театр — ТЮЗ — открыл свой первый сезон 22 ноября 1926 года спектаклем «Оливер Твист» и сразу же привлек к себе внимание пермяков. К весне 1927 года его коллектив насчитывал 37 артистов — учащихся школ города. К этому времени театр показал 20 спектаклей, которые ставились на сцене городского театра и в клубах. Просуществовал ТЮЗ до начала 1928 года и показал юным пермякам спектакли «Маугли», «Хижина дяди Тома», «Красные дьяволята» и несколько других.
Наряду с ТЮЗом и на его базе возник в Перми театр рабочей молодежи— ТРАМ. Вопрос об организации театра рабочей молодежи подняли окружной и городской комитеты ВЛКСМ и общественные организации города. Осенью 1926 года, когда ТЮЗ уже начал свою работу, в газете «Звезда» появилось объявление о создании еще одного самодеятельного театра — ТРАМа. Коллектив театра объединял до 35 молодых рабочих и служащих, половина из которых впервые пришла на сцену.
19 марта 1927 года новый театр показал свою первую работу — спектакль «Броненосец Потемкин». Спектакль был тепло принят зрителем. «Художественно-постановочная часть исполнена безукоризненно», — писал в своей докладной инспектор окрполитпросвета. Первые два спектакля посетило 1350 зрителей.
Дальнейшие спектакли театра — «Ужовка» и «Константин Терехин» показали, что Пермский ТРАМ становится на верный путь. В последнем спектакле обращали на себя внимание молодые самодеятельные актеры Владимир Емельянов и Матвей Крендель.
Однако к лету 1927 года работа театра несколько ослабла, а затруднительное финансовое положение заставляло думать о его закрытии. Театр не имел своего помещения, занимая совместно с ТЮЗом комнату в 16 квадратных метров в подвале Центральной библиотеки. В 1928 году почти весь коллектив ТРАМа уехал в Ленинград.
Окружной комитет ВКП(б), окружной и городской комитеты ВЛКСМ, общественные организации города приложили все усилия для сохранения театра. Был улучшен социальный состав артистов, приглашен новый руководитель.
Новый руководитель Н. Новиков сумел сплотить коллектив, наладил учебу актеров, стали систематически проводиться диспуты и дискуссии о работе театра и его репертуаре. Театр стал все более отражать жизнь молодежи; в своих спектаклях трамовцы рассказывали о соревновании и ударничестве в годы индустриализации («Цеха горят»), о коллективизации сельского хозяйства на урале («Штурм земли»). Особым успехом пользовался спектакль «Плавятся дни», он шел менее чем за полтора года 120 раз.
Всего за сезон 1929 — 1930 годов театр дал 135 спектаклей, причем 92 — за пределами Перми (в Нижнем Тагиле, Лысьве, Свердловске, Теплой Горе и др.). Бригады театра сделали за этот сезон 29 выездов на заводы и фабрики.
Работа театра была высоко оценена общественностью. На Всесоюзной конференции ТРАМов в 1929 году Пермский ТРАМ был признан лучшим в стране после Ленинградского. Но, как все ТРАМы, в это время он испытывал на себе влияние формалистических тенденций: на сцене выступали докладчики, массовые сцены подавались как действия одного человека и так далее.
Особенно остро почувствовал коллектив всю несостоятельность тех творческих позиций, которые были присущи всем ТРАМам, в период работы над пьесой Н. Погодина «Поэма о топоре». Отрицание культуры прошлого, отказ от учебы у профессионального театра, призыв «ликвидировать классиков как класс» — все это сковывало творческий рост коллектива и привело к провалу спектакля Н. Погодина.
Жизнь поставила перед коллективом задачу: быть или не быть? Быть — это означало учиться у профессионального театра, совершенствовать свое мастерство, вводить в репертуар классику. Партийные и общественные организации города, трезво оценив обстановку и возможности коллектива, решили — театру быть и поставили вопрос о превращении его в профессиональный.
В мае 1930 года по инициативе Пермского окружного комитета ВКП(б) трамовцы были освобождены с предприятий для постоянной работы в театре. Через год Пермский ТРАМ был преобразован в областной драматический театр и вскоре переведен в Свердловск.
Поняв необходимость перехода от спектаклей-агиток к репертуару профессиональных театров, необходимость повышения актерского мастерства, коллектив приступил к систематической учебе. В 1933 году в коллектив пришла группа профессиональных актеров, что помогло успешной перестройке театра.
В 1934 году театр получил свое помещение, а в сезон 1935 — 1936 года осуществил постановку спектаклей «Оптимистическая трагедия» Вс. Вишневского, «Слава» В. Гусева, «Гроза» Н. Островского. Пожалуй, самым лучшим спектаклем этого периода была «Оптимистическая трагедия», которая в течение почти семи лет не сходила со сцены. В этом же сезоне театр стал именоваться Свердловским театром имени «Комсомольской правды».
В октябре 1938 года, с образованием Пермской области, театр вернулся в Пермь, но уже не самодеятельным, а профессиональным коллективом, имеющим за своими плечами приличный творческий багаж.
Великий артист нашей эпохи В. И. Качалов в начале 20-х годов писал: «Я глубоко убежден, что самодеятельному искусству в рабочей стране предстоит великое будущее». Великие пророческие слова! В наши дни они стали реальностью, ибо народные театры у нас являются большой силой культурно-эстетического воспитания. Наряду с профессиональными театрами они верно служат делу коммунистического воспитания советского человека.

М. И. Плясова

("Календарь-справочник Пермской области", 1967 год)

Finita la comedia!

О, ночь мучений!..
Кочубей


— Рубль! Еще один только рубль, честное слово, уже на последний подарок...
— Здесь курилка — я курить хочу! Всю неделю потрошили — довольно!!.
— Но, послушайте, ведь это последний спектакль, прощание с оперой... Что такое рубль!..
— Тысяча дьяволов! Или я вас закурю вместе с папироской!!.
Чу! Отчаянный треск... Это столы в фойе трещали от "прощания с искусством": лиры, венки, сервизы, жбаны, кувшины, ведра, корыта, папиросницы, спичечницы, плевательницы, рога изобилия и изобилие... всякой всячины семейного и холостого обихода... Цветочно-ювелирная выставка — оптом и в розницу, разливочно и на вынос. Буфету — крышка: восторги пьют, восторгами закусывают, восторги на восторгах восторгами погоняют, восторгами взрывают чужие карманы, терпение, последние остатки своего здравого рассудка...
На сцене разверзлись все хляби полотняных небес: цветочный дождь, дождливые цветы, размокропогодица цветов, адресное градобитие, пепел, лава, крупа, горох, фасоль, бобы...
Два ликующих стана: один свирепо исполняет должность юпитера по производству грома, другой — правит обозрение выставки; потом оба сходятся, — летят искры самозабвенного экстаза, бешено бьется девятый вал умоисступления, чернеет зыбь эпидемической психопатии...
Торжественность минуты растет. Поздравления, объятия, поцелуи, истерика, кликушество, ералаш и кавардак со всех сторон... Сборная окрошка от наводнения на сцене, получается такой вкус и запах, что несдобровать от нее и страусовому желудку...
Бесноватые:
— О, Боже, Боже! Что будет с нами!.. Он болен! Он б-элэден как с-э-мэрть! Наш Круглов заболел!.. У него лихорадка, холера, чахотка!..
— Как же мы будем подносить? О, мы, несчастные!
— Но мы приняли уже меры: к нему скачут 35 тысяч курьеров, барабанит телеграф, телефон, ежесекундные бюллетени...
— Господа! Урааа!! Его ведут, несут, подадут!! Он прибыл! Урааа!!!
В группе более хладнокровных:
— Значит, Круглов пришел, увидел, подарки забрал, отчалил... Помилуйте, рта даже не раскрыл! Если тебе нет "ни сна, ни отдыха" не здесь, в "Игоре", а где-то вне сцены, если болен, так и сиди себе дома... Подарки за то, что дал себя лицезреть!
— Видите ли, это на манер капризного Арамбуро.
— Но, позвольте, во-первых, далеко куцому до зайца, а вовторых, и Арамбуро так не делает: либо хоть ты убей его — не поедет в театр, либо даст вытащить себя прямо из ванны и уж споет истинно великолепно, даже без костюма, в калошах, обмотавшись шарфами и фланелью.
В кучке армян:
— Скажи, дюша мой, Аведик Хурусланович, зачем такой маленький, такой чурненький артыст и такой важный фасон: на подарки публик наплывал... никакой внимана — бросает, швырает. Даже за кулыс с собой не взял... С каком стайти? Что ему еще надо: шашлык? киш-мыш? рахат-лукум? шитала? башмана?
— Нет, ты не знаешь, Карапет Арютюнович, здешний подарок, ему крепко закормили подарками патаму его уже скучно сделался... Малчик молодой, ему тут лубить, всегда такой шум: "Браво, Дюжинианц! Бис, Дюжинианц!" Ну, малчик баловался...
— Фа, фа! Ему скушно? Какой барин! Публыка свой деньги дает, а деньги берешь — дюша продает... скучно? В Тифлыс таким артыст скажут: ходи далше — знаком будешь.
— Эх, Аведик! Дурух мой! Сматры, какой скандал: курупный артыст садылся на адрес чернаго! Рахат-лукум, совсем рахат-лукум сделал с бедной бумашка! Хорош падарки, накажи мине Буг!
— Ха, какой мы чудак, ей-Богу! Курупный артыст гаспадын Парамун — чем виноват: садыться надо? А где садыться? Смотрел, суда пашол, туда пашол, искал места — нет места, увсо закрыт подарком Дюжинианц... Что сделать? Куда пойдешь, кому скажишь свой обида? Чем виноват, сто грузным мужчина, а адресный бумажка тонкий?.. Ха! Чудак мы какой!
Еще бесноватые:
— Качать дирекцию! Браво! Спа-си-бо!!
Дирекция испаряется...
Дождь и град подношений и чума поношений хлещет вовсю. Онегин, Татьяна, Игорь, половцы, Жидовка, Кармен, балерины, подносители, капельдинеры, пожарные, музыканты, хористы, безмолвные певцы — загребатели подарков, рахат-лукум, крикуны, бесноватые — все вскарабкались на Лысую гору прогнали ведьм и устрашают преисподнюю беспримерным театральным пересолом. Вельзевул бросает все дьявольство и в панике удирает на съезд сценических деятелей — делать доклад о сложившем его бесовскую силу пермском наваждении...
Выкурив уже сотую трубку махорки и потеряв последнюю каплю терпения, театральный сторож разгоняет метлой последних правящих сезонный шабаш:
— Пошли прочь! До утра, что ли, галдеть будете! Холеры нет на вас! Тоже, вишь, справедливые какие, всем набольшим полные рты понапихали подарков, а вот маленьким горьким работничкам, что горбом своим тянули всю музыку, небось, ни шиша: бедненькие Ильющенко и Пушкарев! Эки славные ребята, а обошли их, бессовестно обошли. Ну и времена ноне. (Метет.) Ишь, дьяволы, какую прорву авациев нашвыряли! Красные, голубые, синие. А на что они мне, эти окаянные авации? Какой резон в них? даже на цигарки не идут... И когда это выметешь их... По всему теятру насорили... А все кто? Чья главная затея? Ихняя, барынь-сударынь!

Кри-Кри. 2б февраля 1897

("Прогулки по старой Перми: Страницы городского фельетона конца XIX - начала XX в.")