February 21st, 2018

27—28 июля. Ночёвка в урочище Кайсарово

Переночевать перед долгим перегоном решили в уже знакомом урочище Кайсарово, но на другом месте, поближе к дороге.

Ужин на закате



Утром нарезали можжевельника для веников и отправились в сторону дома

Collapse )
promo klyaksina october 10, 2012 03:11 22
Buy for 100 tokens
В середине XVI века Аника Строганов, солепромышленник из Сольвычегодска, узнал о богатых соляных источниках Перми Великой и направил к Ивану Грозному своего сына Григория с просьбой о передаче Строгановым камских земель. Вернулся Григорий с жалованной грамотой: "Се яз царь и великий князь Иван…

«Старая Пермь»

Набравшаяся в общей каюте второго класса публика состояла главным образом из лесопромышленников, ехавших на Вишеру заготовлять дрова для соляных промыслов. Были ещё два молчаливых чердынских купца («чердаки», как называют чердынцев), один Соликамский солевар — и только. Половина места оставалась пустой. Разговоры шли исключительно о соли и лесных заготовках. Особенно типичен был один подрядчик, напоминавший московскую чуйку. Среднего роста, жилистый, с широкой костью, сыромятным лицом и узкими темными глазками, Иван Тихоныч так и бросался в глаза, как лесной человек.
— Прямо от пня, — говорил он про себя. — Да и всех-то нас Ермак оглоблей крестил...
— Это он — Сибирь оглоблей-то, — поправляли «чердаки».
— Ну, и нам малым делом тоже досталось Ермакова крещенья...
Как бывалый человек, Иван Тихоныч скоро сделался душой общества и нарочно ломал из себя простачка. Когда разговор заходил о ком-нибудь, он напряжённо вслушивался, потом улыбался и непременно повторял одно и то же:
— Как же, знаю — вместе как-то водку пили... Обстоятельный барин. Мы ещё с ним из Усолья на одном пароходе бежали...
Знакомством с господами Иван Тихоныч гордился чисто по-подрядчичьи, хотя в начале и конце каждого такого знакомства стояла неизбежно водка. Другим осязательным результатом являлось непреодолимое стремление к мудрёным словам, как район — Иван Тихоныч говорил: «мой радион». Когда сели закусывать, он потребовал сои.
— Вам какой прикажете-с: кабул-с или черепаховую-с? — спрашивал официант.
— Дёгтю ему принеси... — шутили другие. — Туда же, сою ещё знает!
— А то как же? — обижался подрядчик. — Около господ привадился к разному вкусу... Что к чему следует — всё знаю. А что касаемо водки, так даже сам удивляюсь, как это один человек может выдержать такую невероятность...
— Да ведь вон какой смолевый пень, ничего не сделается.
—И то ничего... По вешней воде как-то изгадал под плот — плоты гнали по Вишере, ну, и ничего. Хоть бы насморк!.. Вдругорядь опять осенью по льду провалился — и тоже ничего... По пояс в снегу бродишь по неделям, в снегу спишь — тут закостенеешь, не бойсь.
— А много нынче дров-то взял на подряд?!
— Будет-таки... Тысяч сорок сажёнок надо приготовить.
Соляные промыслы истребляют страшную массу дров: больше 80 тысяч кубических сажен. Исключение составляют любимовские промыслы, работающие на каменном угле. Приведённая выше цифра дров гораздо ниже действительности, потому что для одного Дедюхина, по словам ехавших подрядчиков, нужно было около 40 тысяч погонных сажен, т. е. полено в 6 четв. длины. Такая сажень обходится промыслам всего в 3 руб., включая сюда попенные деньги — 40 коп. Раньше взыскивали попенных 90 к. за сажень, но солевары выхлопотали себе пониженную таксу. Весь этот горючий материал добывается частью в верховьях р. Колвы, а главным образом по р. Вишере.
— Матушка наша эта Вишера, — говорил Иван Тихоныч. — Куды бы мы без нея-то делись?..
Как настоящий лесной человек, Иван Тихоныч говорил и по-пермяцки, и по-вогульски. Особенно он потешал публику ломаным пермяцким говором: «депка, кодила, екал, клеб» — так говорят и не одни пермяки, а также и опермячившиеся русские. Из настоящих пермяцких слов по оригинальности заслуживают внимание: ыб — поле, ен-эшка — радуга, горэтань-кай — соловей, кут-юр — поп, серетыс — писарь, куль — чорт, му-ул-тын-падэ-сынь — ад.

Д. Н. Мамин-Сибиряк
1888 г.