Наталья Аксентьева (klyaksina) wrote,
Наталья Аксентьева
klyaksina

Благотворительницы

Надворный советник Двадцатников говорил, что колесо жизни делает полный оборот от двадцатого до двадцатого.
- Я представляю себе жизнь таким образом, - говорил он. - Двадцатого я с толстым кошельком выхожу из казначейства. В течение тридцатидневной дороги со мной происходят разные служебные и домашние события, меня постигают горести и печали, а содержимое кошелька постепенно усыхает. И если оно совершенно усохнет к двадцатому - хорошо, если усохнет раньше - плохо. Тогда начинается мучительная жажда, вплоть до того момента, как снова войдёшь в казначейство. Вот так всю жизнь и вертишься.
Сегодня, а сегодня пятнадцатое, значит, до двадцатого еще пять дней, Двадцатников вбежал ко мне, не говоря ни слова, бросился ко мне на плечо и заплакал, как баба.
- Иван Иванович, голубчик, что случилось, что с тобой? Ну говори же скорей, не томи мою душу.
Иван Иванович бился на моей груди, как подстреленный тетерев, источал обильные слезы и не мог выговорить ни слова.
- Ну что ты ревёшь, как баба? В семействе что-нибудь неладно? Жена родила? Иль получил выговор? Да ну же, ну?
- О-грааа-би-линии! У-у-у-у!
И зарыдал еще сильнее.
- Послушай, голубчик, что ты за чушь городишь? Кто мor тебя ограбить? Ночью залезли в квартиру воры? Напали ночью где-нибудь в тёмном переулке? Я ведь знаю: ты там везде шляешься! Ну говори, воры что ли?
- Бла-го-тво-ри-тель-ни-цы... среди бела дня... И ниоткуда защиты... Нет спасенья! Вот что страшно!
- Нет, ты положительно спятил или пьян!
Но Двадцатников был, несомненно, ещё трезв, ибо шел только десятый час дня.
- Ты подумай только: сегодня на тебя налетит Марья Петровна - пятишницу! Завтра Марья Ивановна - пятишницу!
Послезавтра "сам" - пятишницу! И так без конца. Поневоле с ума сойдешь. Что я деньги-то сам что ли печатаю? Чай у меня не монетный двор!
- Иван Иванович! Так ведь это же добровольно! Ты бы не давал или ну хотя бы по двугривенному, чтоб отвязались!
- Да ты с ума сошёл! - воскликнул Иван Иванович. В глазах его блеснул настоящий ужас. - Это Марье-то Петровне двугривенный? Нет, ты настоящий дурак! Ты безумец! Ты пойми, это ведь не в кружку, а билет на благотворительный концерт!
- Ну взял бы один билет на рубль, если неудобно отказаться совсем.
- И опять, выходит, ты младенец! Ведь тебя даже и не спросят, сколько и за сколько. Ты - надворный советник, а значит, получай билеты в таком-то ряду. У тебя жена и взрослая дочь- значит, должен брать три билета, если не налетит к этому времени еще какая-нибудь родственница. Марья Петровна все знает, все разочтёт, взвесит,- ты только выкладывай деньги. А не выложить нельзя - супруга действительного статского советника! Э, да что с тобой толковать! Разве ты что-нибудь в этом понимаешь!
Иван Иванович начинает, видимо, успокаиваться.
- А ведь нет никакого спасения, никакого! Тебя найдут на службе, дома, в театре, в клубе, даже на Марсе! Найдут и сорвут пятишницу!
А там еще беспроигрышная, черт их дери, лотерея, чаи, фрукты, конфекты, наряды жене, дочери! У-у-ух! Подумал - мороз по коже!
Ну, однако, я заболтался и забыл, зачем, собственно, пришёл к тебе. Будь друг, одолжи красненькую до двадцатого. Представь себе: опять концерт - и никак нельзя отказаться, устраивает супруга начальника! Ну не наказание ли это за грехи наши?
Двадцатников сунул красненькую в кошелек и, прощаясь, пробормотал:
- Счастливец ты, завидую от души! Нигде не служишь, ресторана не содержишь, никакой торговли не имеешь. Одним словом, счастливец! Ну прощай, тороплюсь на службу, а там уж для меня у начальства имеются три зелёненьких билетика. Музыку, пение слушать будем, чёрт бы их всех взял! Упражнялись бы дома себе на здоровье. Так нет, на сцену лезут, да еще упрашивать себя заставляют! И драть дерут, да и от хмельного не отказываются. Ну прощай, заболтался я с тобой! Душу хоть немного отвел. А уж так накипело, так накипело, что ты и представить себе не можешь! Как завижу издали благотворительницу, так и начинает у меня все нутро переворачивать, так и начинает переворачивать, за себя опасаюсь: так и свистнул бы!
За Двадцатниковым захлопнулась дверь.
Да, затравили бедного!
И я, лежа на диване, рисую себе картину: по полю мечется заяц, а его тесным кольцом окружили благотворительницы:
- Ату его! Ату!

Гипербола. 27 ноября 1911

("Прогулки по старой Перми: Страницы городского фельетона конца XIX - начала XX в.")
Tags: ПГВ
Subscribe

promo klyaksina october 10, 2012 03:11 22
Buy for 100 tokens
В середине XVI века Аника Строганов, солепромышленник из Сольвычегодска, узнал о богатых соляных источниках Перми Великой и направил к Ивану Грозному своего сына Григория с просьбой о передаче Строгановым камских земель. Вернулся Григорий с жалованной грамотой: "Се яз царь и великий князь Иван…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments